Вы здесь

Люди

Когда революционные лозунги не работают

В 1875 году сын сельского священника Яков Стефанович был исключен из Киевского университета. Молодой человек, активист подпольного кружка «Киевские бунтари», решил полностью посвятить себя идее справедливого устройства мира. Для чего – в этом он не сомневался – нужно организовать крестьянское восстание. А поводов для бунта искать не было нужд – вон какие волнения на аграрной почве в Киевской губернии! Большинство государственных крестьян потребовали справедливого перераспределения земельных наделов 

0

370

Но губернатор решил ничего не менять, и теперь губернию лихорадит. Почему бы не организовать восстание под предлогом передела земли?

«Киевские бунтари» отправились в юго-восточную часть Киевской губернии, в район Корсуня, где, как они полагали, еще жив казацкий вольный дух. Расселились под видом мелких торговцев и начали проповедовать революционные идеи.

Но успеха не имели. Во-первых, люди из города воспринимались чужаками. А во-вторых, крестьяне во всех бедах винили чиновников-взяточников, а к глобальному переустройству мира интереса не проявили.

В этот момент стычки крестьян с полицией вспыхнули в другом уезде Киевской губернии – Чигиринском. «Бунтари» срочно выехали туда. При этом Стефанович сменил амплуа: представился крестьянином Херсонской губернии Димитрием Найдой. Как человек, родившийся в селе, он легко вошел в образ.

Здесь агитация пошла успешнее. Однако нагрянувшая полиция произвела аресты. Стефановичу удалось скрыться в лесу, а многих крестьян «повязали» и повезли в Киев, где втиснули в битком набитые камеры полицейских участков. Питания там не полагалось, поэтому днем арестантов отпускали в город в поисках работы ради куска хлеба.

Стефанович, убедившись в отсутствии слежки, тоже отправился в Киев. Нашел чигиринцев. Сразил их хорошим знанием города, а также обширными знакомствами, благодаря которым голодные узники находили заработок. Они воспринимали Стефановича как своего спасителя и вожака.

Царская грамота в чайном трактире

Кружок «Киевских бунтарей», преследуемый полицией, собрался на съезд в Харькове и принял решение о самороспуске – «бунтари» разочарованы отсутствием у крестьян интереса к их идеям.

Стефанович решил действовать самостоятельно. И опираться не на революционные лозунги, а на традиционную веру крестьян в доброго царя. То есть поднять народ против монарха его же именем.

Вернувшись из Харькова, он собрал чигиринцев в чайном трактире на Сенной (ныне Львовской) площади. Рассказал, что ездил к себе в Херсонскую губернию, где земляки избрали его ходоком к царю – просить лучшей жизни. Чигиринцы выбрали его также и своим представителем, попросив ходатайствовать и за них.

Через некоторое время «народный делегат» благополучно вернулся из Петербурга. И все в том же трактире предъявил изумленным крестьянам «Высочайшую тайную грамоту», скрепленную именной печатью императора Александра II.

Кто виноват и что делать

Наивным чигиринцам было невдомек, что красивую царскую грамоту изготовили не в столице империи, а в Киеве, неподалеку от Сенной площади – на окраине Афанасьевского яра (ныне угол улиц Богдана Хмельницкого и Михаила Коцюбинского). Там бывший «бунтарь» Владимир Дебогорий-Мокриевич открыл нелегальную типографию. А именную печать Яков Стефанович вырезал собственноручно.

В «своей» грамоте Александр II известил крестьян, что всему виной – плохие министры, а также наследник престола, поскольку все они стоят «за интересы дворянства». Вот почему сейчас невозможно справедливо разделить землю.

Но, сообщил царь, выход есть. Надо всем «сплотиться в тайное общество и этим путем подготовиться к восстанию». Как это сделать? Оказывается, царь-батюшка все продумал наперед. И передал несколько десятков экземпляров «Уставов Тайных дружин» (отпечатанных, впрочем, там же, у Дебогория-Мокриевича) – в них объяснялось, кого и как принимать в дружины, как запасаться оружием, кого выбирать в атаманы.

Ну а по сигналу из Петербурга заговорщики должны перебить помещиков, духовенство и чиновников, захватить пахотную землю и разделить ее, наконец-то, по-честному.

Грядущие перемены

Для руководства «Тайными дружинами» в Киеве учредили «по соизволению царя» Совет комиссаров. Его возглавил Верховный комиссар – «личный уполномоченный монарха» Димитрий Найда (он же Яков Стефанович). Помощниками верховного стали недавние «бунтари» Иван Бохановский и Лев Дейч, назначенные комиссарами.

Собравшиеся присягнули на верность Совету комиссаров. Радостную весть о грядущих переменах они понесли своим землякам в полицейские участки. А поскольку их вскоре распустили по домам, весть о царской грамоте разнеслась по уезду. От желающих записаться в дружинники не было отбоя.

В феврале 1877 года Верховный комиссар прибыл в село Шабельники на тайную сходку. Огласил текст «Обряда святой присяги», якобы дарованного императором, и принял присягу у сотен крестьян. Сообщил, что по всей империи в дружины записались 80 млн человек. И объявил дату восстания – 1 октября 1877 года. При этом рассчитывал, что к взбунтовавшемуся уезду присоединятся другие, и начнется цепная реакция.

Сухой закон 

Полиция узнала о заговоре случайно – от священников, нарушивших тайну исповеди. Однако выяснить подробности не удавалось, поскольку крестьяне, увидев, что батюшки «стучат», перестали ходить на исповедь.

В полицейских кабинетах воцарилась паника: заговор разрастается не по дням, а по часам, на это указывают косвенные признаки. Например, из опасения выдать себя в пьяном виде, население поголовно отказывается от употребления водки.

Полиция произвела наугад серию обысков и десятки арестов, но безрезультатно. Арестованные молчат, и даже розгами их не заставишь говорить.

Появились слухи, что заговорщики тайно заготовляют пики, покупают ножи и топоры. Чигиринский исправник отправил на ярмарку своих людей под видом торговцев железным товаром, чтобы выяснить, кто будет покупать оружие. Однако оптовых покупателей не было.

И вдруг к исправнику явился содержатель кабака Конограй и поинтересовался, где можно дать присягу царю. «Какую еще присягу?» – удивился исправник. Посетитель объяснил, что все вокруг присягают, ибо есть какая-то царская бумага, где написано, что скоро все будет по-другому. И тут исправник сообразил, что речь о заговорщиках. Стал допытываться, от кого Конограй услышал о присяге. И клубок начал распутываться.

Срок наказания увеличен

В июне 1877 года полиция провела масштабную операцию: арестовала Совет комиссаров – в Киеве, и одновременно крестьян-дружинников – в уезде. Тех и других заключили в Лукьяновскую тюрьму. Оказалось при этом, что записавшихся в дружину не 80 млн, а всего две тысячи, и не по всей империи, а только в Киеве и Чигиринском уезде.

Тройка комиссаров – Яков Стефанович, Иван Бохановский, Лев Дейч – спустя несколько месяцев бежала из Лукьяновской тюрьмы. Их средь бела дня вывел через служебный ход, одевшись в форму надзирателя, находившийся в розыске Михаил Фроленко, впоследствии известный народоволец. В мае 1878 года Стефанович нелегально перешел границу и скрылся в Европе.

А участники несостоявшегося восстания после двух лет изнурительного следствия предстали перед судом. Многих сослали на каторгу в Сибирь, остальных – под надзор полиции на длительные сроки.

Но императору – реальному, а не из сказок Стефановича – такой приговор показался слишком мягким. В следующем 1880 году Сенат пересмотрел вердикт Киевской судебной палаты, увеличив сроки наказания.

Мало кто из членов тайной дружины дожил до выхода на волю. Но до последних дней они верили, что царь действительно прислал им грамоту и он «за народ», что Стефанович и вправду был назначен Верховным комиссаром и боготворили его, а все зло – исключительно от ближайшего окружения монарха.

0

Выбор редакции

Comments