Вы здесь

Не забудем, не построим

0

585

faculty.berea.edu

75-летие трагедии Бабьего Яра в очередной раз напомнило, что память об этом событии до сих пор не увековечена в Киеве надлежащим образом. Разрозненные памятники в парке, разбитом на месте трагедии, – от помпезного советского монумента до регулярно оскверняемой меноры – не создают единого ансамбля и слабо работают на пробуждение сильных эмоций. Меморандум о строительстве в пятилетний срок мемориала в Бабьем Яру, подписанный 29 сентября мэром Киева Виталием Кличко и группой спонсоров во главе с Михаилом Фридманом, не содержит визуального проекта и рискует остаться очередным нереализованным проектом, каких уже было немало.   

В мире нет общепринятого стандарта, которому следуют при создании мемориалов жертвам Холокоста. В одних случаях дают простор фантазии скульпторов и дизайнеров, в других – делают пронзительные камерные композиции или символические инсталляции. Главное – вызвать чувства скорби и ужаса и осознание того, что подобное никогда не должно повториться.

В этом плане для Киева наиболее интересным может быть опыт  Берлина. Там с немецкой основательностью, помноженной на чувство исторической вины, обустроили целый ряд памятных артефактов. Причем загадочный Мемориал памяти погибших евреев Европы у Бранденбургских ворот, поле из 2700 серых каменных плит, вряд ли производит на зрителей большее впечатление, чем скромные бронзовые таблички с именами конкретных жертв, вбитые в мостовую в районе Ораниенбургерштрассе. Их называют «камнями преткновения». Или инсталляция на площади Коппенплатц – памятник об изгнании евреев из Берлина. Она называется «покинутая комната»: стол и два стула, один из которых опрокинут, как если бы хозяева комнаты убегали из дома в спешке. Это памятник всем 55 тысячам евреев Берлина, вынужденным покинуть родной город после событий 1933 года: кто-то из них успел бежать из Германии, но большая часть встретила свою смерть в концлагерях или по пути к ним.

А еще есть памятник разным детским судьбам у вокзала на Фридрихштрассе: «поезд жизни – поезд смерти». С одной стороны – счастливые дети из тех 10 тысяч, кому удалось уехать в Великобританию, когда еще можно было. А с другой – те, кто никогда не стал взрослым, кому уехать довелось только в концлагеря.

Что касается концлагерей, то в Берлине установлены две стелы с картой лагерей смерти Европы – у входа в еврейский культурный центр на Фазаненштрассе и на площади Виттенбергплатц. 

Впечатляет также и отсутствующий дом на Ораниенбургерштрассе с табличками на стенах двух соседних домов. А на табличках – просто имена людей, их профессии и годы, когда они жили в этом доме. И эта обыденность производит не меньшее впечатление, чем какая-нибудь помпезная скульптурная группа на высоком постаменте.      

В Израиле память Холокоста увековечена в институте Яд Вашем и его филиалах в разных городах страны. А также – в сирене, которая звучит по всей стране в 10:00 27 числа месяца нисана по иудейскому календарю. И весь Израиль замирает на две минуты молчания, останавливаются автомобили и общественный транспорт. Такой виртуальный памятник обладает необычайной эмоциональной силой. Но воспроизведению за пределами Израиля он не подлежит.

На месте лагеря смерти Треблинка в Польше установлен интересный мемориал. Сам лагерь, в отличие от Освенцима или Майданека, был фактически уничтожен нацистами, заметавшими следы перед наступлением союзников. Теперь там на зеленой лужайке установлен фрагмент железнодорожного полотна и множество обработанных камней разного размера, на которых написаны названия городов и местечек, из которых свозили в Треблинку евреев. Это производит очень сильное впечатление.

Впрочем, в Киеве есть памятник жертвам Холокоста в европейском стиле. Это памятник автору документального романа «Бабий Яр» Анатолию Кузнецову на углу улиц Кирилловской (бывшей Фрунзе) и Петропавловской. Тот, где мальчик читает висящее на кирпичной стене дома знаменитое объявление, начинающееся словами «Все жиды города Киева…»

На самом деле для подлинного увековечения памяти Бабьего Яра нужно приложить не только и не столько деньги, сколько политическую волю и творческую фантазию. Но пока на государственном уровне об этой трагедии вспоминают раз в пять лет.       

0

Выбор редакции

Comments