Вы здесь

100 лет назад

Как Киев с божьей помощью становился украинским

Обе истории начались задолго до нового, 1918 года. Их обсуждали на митингах и в прессе, противники и сторонники приводили друг другу массу аргументов за и против. И внимание киевлян после праздников оказалось разделенным 

Самые активные их них буквально разрывались между избирательными комиссиями и поместным церковным собором

Несмотря на относительное спокойствие в конце декабря 1917-го, новый год киевляне встречали с тревогой. Бурные события внушали опасения по поводу будущего как всей страны, так и края. Усугубляли тревоги известия из центра. Хотя киевляне, как и основная масса населения бывшей империи, вручили ответственность за судьбы государства в руки депутатов Всероссийского учредительного собрания, события в Петрограде не радовали. Этот представительный орган не устраивал Совнарком, поэтому начало заседаний раз за разом откладывалось. В результате собрание все-таки было открыто 5 января, а уже на следующий день – распущено.

Украинское учредительное собрание

События на территории Украины и Киева развивались несколько иначе. Здесь новая украинская власть, не предполагая вначале полного разрыва с центром, уже в первом Универсале Центральной рады в июне 1917 г. взяла курс на увеличение автономии. «Пусть будет Украина свободна, не отделяясь от всей России, не порывая с державой российской, пусть народ украинский на своей земле имеет право сам распоряжаться своей жизнью. Пусть порядок и строй на Украине даст избранное всенародным, равным, прямым и тайным голосованием всенародное украинское собрание (сейм)…», – эти слова были прочитаны с трибуны 12 июня на завершающем заседании II Украинского войскового съезда.

Даже это половинчатое решение – курс на собственный учредительный съезд – вызвало оживленную полемику в прессе. Против Генерального секретариата ополчились многие представители общероссийских политических партий в Киеве – прогрессивные русские националисты В. Шульгина, Партия народной свободы (кадеты). Последние даже приняли решение в знак протеста выйти из состава Центральной рады. Впрочем, ни кадеты, ни пророссийская интеллигенция не отказались от участия в выборах. Напротив, даже в своих решениях они открыто выражают намерение использовать избирательную трибуну для критики курса на самоопределение Украины.

Но этот тревожный звонок всего лишь задекларировал намерения украинской власти. Следующим шагом было заявление III Украинского войскового съезда непосредственно накануне переворота в Петрограде. Уже в начале октября газеты пишут, что Центральная рада под влиянием украинских военных склоняется к созыву собственного учредительного съезда: «фактически орган всероссийского Временного правительства, которое полномочно довести страну до Учредительного собрания, …на месте подчиняется течению, которое не признает за Всероссийским учредительным собранием права решать основные вопросы Украины». На этом этапе социалистические фракции Центральной рады были единодушны – украинские эсеры совместно с УСДРП настояли на суверенности украинского учредительного съезда.

События в Петрограде и начало работы Совнаркома заставляют новые украинские структуры мобилизоваться. Приняв на себя всю полноту власти на Украине, Центральная рада осуществляет ряд шагов по украинизации избирательной кампании – как во всероссийское, так и в украинское собрания. Временный альянс с местными большевиками мало кого вводил в заблуждение. Тем более что, несмотря на относительную нормализацию в ноябре-декабре отношений центра с провинцией и взаимный обмен товарами, эксцессы, столкновения и разоружения случаются все чаще.

Ситуация развивается с каждым днем – консультации и переговоры сменяются жесткими ультиматумами и заявлениями, а работа избиркомов запаздывает. Времени остается все меньше, и, наконец, в последние дни ноября 1917 года Главная комиссия объявляет о начале регистрации кандидатских списков с 1 по 13 декабря. Сами же выборы планировалось провести с 27 по 29 декабря.

Старт кампании был дан, и политические силы приступают к агитации – в Киеве проводятся митинги, собрания избирателей, читаются публичные лекции, разъясняющие позиции сторон. И тут же посыпались гневные филиппики со стороны противников украинства: пробелы в избирательном законодательстве, попытки противодействия неукраинским избирателям вплоть до отказа в регистрации (чехов – легионеров и колонистов в итоге не допустили), «большевистские подходы» и даже традиционные обвинения в германофильстве.

Наблюдатели отмечают, что только в Киеве в полемике схлестнулась огромная масса разнонаправленных по политическим и национальным признакам групп населения. Только украинских списков было зарегистрировано восемь; кроме того – два польских, три еврейских, один русский и несколько объединенных.

В этой всей мешанине избирателю нужно было дать возможность разобраться хотя бы в общих чертах. Кроме того – разослать именные удостоверения, организовать работу избирательных участков, подсчет голосов и многое другое. А времени не было. И в конце декабря было принято решение перенести выборы на 6, 7 и 8 января 1918 года.

И накануне новой даты первые после праздников газеты вышли в Киеве с лозунгами «Все на выборы!». Политики призывали избирателей принять участие в голосовании по разным причинам. Одни хотят «исправить историческую ошибку 1654 года», другие – сохранить огромную империю в неприкосновенности, третьи борются за права киевских национальных меньшинств, четвертые, пятые, шестые пытаются провести в крае социально-экономические преобразования. Но все сводится к одному – законным, легитимным путем принять участие в обустройстве своего дома.

И если Всероссийское учредительное собрание так и не начало работать по известным причинам, то украинское, по сути, было задушено извне. Что стало еще одним кирпичиком в конструкции национального самосознания киевлян.

Украинский православный поместный собор

Еще одним вопросом, оказавшим огромное влияние на сознание киевлян в эти дни, стал церковный. Нужно сказать, что при всем тогдашнем сложном отношении к вопросам веры жители Киева были достаточно религиозны. Свои духовные потребности они с успехом удовлетворяли в огромном числе церквей. Некоторые из этих храмов имели даже статус всероссийских святынь, как Киево-Печерская лавра.

Вместе с деградацией имперского аппарата Русская православная церковь, управляемая синодом, т. е. частью этого самого аппарата, тоже теряет свои позиции. Секуляризации сознания способствуют и демократические свободы, и, если можно так выразиться, всеобщий «антикрестовый» поход, предпринятый вновь образованным Совнаркомом. Декрет об отделении церкви от государства еще только готовится, но общие тенденции с начала века российские церковные иерархи угадывают четко. Итогом многолетних дискуссий становится проведение в августе – ноябре 1917 г. поместного собора Русской православной церкви и избрание патриархом митрополита Тихона.

В то же время в Киеве, управлявшемся украинской властью, на фоне общего подъема национального самосознания все чаще раздаются голоса о необходимости завоевания независимости и самоуправляемости украинской церкви, украинизации церковной жизни вообще.

Мощный толчок прениям по этому поводу дает вынесенная на страницы городской прессы полемика между главным редактором «Киевлянина» В. Шульгиным и доктором церковной истории архиепископом Алексием. Последний в ответ на изложенные им требования украинизации богослужения, исходившие непосредственно из низов, подвергается массированной атаке русских националистов. В ход идет буквально все: германофильство, «мазепинство», склонность к униатству и т. п. Вершиной же обвинений, изюминкой «черного пиара» становится обвинение Алексия в каких-то особых отношениях с одиозным Григорием Распутиным.

Информационная кампания набирает обороты. В защиту украинизации церкви выступают делегаты III Украинского войскового съезда – основной вооруженной и представительной силы в распоряжении Центральной рады. Здесь было принято постановление о созыве всеукраинского церковного собора духовенства и мирян.

Основной задачей собора предполагается возрождение традиционных богослужебных норм православия на Украине: в первую очередь перевод церковных книг и служб на народный язык – своеобразная реформация. Большие вопросы и неприятие вызывает у украинского духовенства возврат на митрополичью кафедру епископа Владимира, принимавшего участие в избрании русского патриарха.

Открыть собор решено было до 28 декабря 1917 года, и полемика в прессе по мере приближения этой даты разгорается с новой силой. Вновь извлекаются на свет старые антиуниатские лозунги образца 1596 года. Ситуацию подогревает и общественная деятельность в странах Европы митрополита греко-католической церкви отца Андрея Шептицкого, которого даже обвиняют в сотрудничестве с Австро-Венгерским генштабом, и активность в Киеве униатской епархии.

В ответ среди национально сознательных церковных иерархов и историков религии – святых отцов Липкивского, Тарнавского, Филиппенко, Пащевского, Маринича, профессора  И. Огиенко, митрополита Алексия – стала выкристаллизовываться идея полной канонической независимости украинской церкви от РПЦ.

Справедливым будет упомянуть, что вся эта деятельность разворачивается на фоне низовой активности масс, без участия власти – глава Центральной рады Михаил Грушевский устраняется от вмешательства государства в религиозные распри: «Обойдемся без попов».

Временная комиссия по подготовке собора, образованная в конце ноября и возглавленная Алексием, явочным порядком организовывает мероприятия по украинизации храмовых служб и духовных учебных заведений. Киевская дума, отозвавшись на требования избирателей, 1 декабря 1917 года своим решением закрепляет на законодательном уровне украинизацию учительской церковной семинарии. Обучение на русском языке здесь может теперь осуществляться лишь при наличии достаточно укомплектованных классов учащихся.

На протесты отдельных приходских советов на страницах газеты «Нова Рада» блестяще отвечает полемист П. Мазюкевич. Митрополит Алексий, в свою очередь, обвиняет московских иерархов РПЦ в несвоевременности введения патриаршества и в самоустранении клира в деле прекращения повсеместных анархии и грабежей.

События в Киеве вызывают быструю реакцию со стороны патриаршего престола. В город направляется митрополит Кавказский Платон с намерением не допустить разрастания здесь автокефалистских настроений. Вместе с ним 4 декабря в зале Религиозно-просветительского общества в присутствии других эмиссаров из центра ведут собрание союза приходских советов князь Г. Н. Трубецкой, С. А. Котляревский, митрополит Антоний (Храповицкий) и др. В ответ на требование отделения украинских приходов от РПЦ Платон указывает, что не полномочен рассматривать автокефалию – речь может идти только о широкой автономии.

В то время, когда иерархи полемизируют друг с другом во всевозможных организационных заседаниях (и заносит их порой изрядно), украинизация церквей выплескивается на площади и берет продолжение прямым действием. 7 декабря по требованию собравшегося народа в Софийском храме литургию на украинском языке служит архиепископ Алексий.

Церковная рада между тем продолжает свою деятельность. Вырабатываются нормы и квоты присутствия на соборе делегатов, и – важный момент! – устанавливается норма поминания в церкви «боголюбимой и богохранимой» украинской державы. Продолжается и «черный пиар» со стороны противников собора, в тех же тонах – обвинения в распутинщине и униатстве, споры за кафедры и правомочность церковных документов и т. д. Противники собора предпринимают попытку пожаловаться на «узурпаторов» в Центральную раду, обвиняя последних в игнорировании правил и канонов восточного богослужения.

Украинская власть словно нехотя отвечает – Генеральный секретариат рассылает циркуляр, согласно которому в отсутствие соответствующего центрального органа все такие вопросы предписано решать только через украинского уполномоченного комиссара. Таким образом, вопросы вероисповедания берутся под украинский контроль.

Предварительное заседание союза приходских советов проводится 13 декабря. Под влиянием московских эмиссаров этот орган твердо становится на позицию автономии, а не автокефалии церкви, признав несвоевременными и вредными украинизацию служб и книг. Упоминаются моменты признания главенства патриарха РПЦ и невозможность полноценно открыть собор 28 декабря. И снова – 23 декабря – митрополит Платон обращается к верующим, отказавшись признать автокефалию украинской церкви, и призывает перенести собор на более поздний срок.

И тогда дела церковной жизни Киева берут в свои руки народные массы. Согласившись перенести открытие собора, приходские советы и комитеты явочным порядком выдвигают епископов-украинизаторов на значимые церковные посты; в последние дни уходящего года на украинском языке выходит центральный киевский печатный духовный орган – «Епархиальные ведомости» – при отчаянном сопротивлении митрополита Владимира.

В первые дни 1918 года в епархиях распространяется призыв восстановить прерванную Переяславским трактатом 1654 г. независимость украинской церкви. Но проведенные в это время предсоборные заседания констатируют невозможность приезда делегатов в ближайшие несколько дней. Поэтому окончательной датой открытия собора назначается 7 января 1918 года.

На этот раз собор все-таки открывается, правда, без представителей власти – украинские социалисты всех мастей остаются верны себе. Несмотря на засилье в президиуме промосковских клириков и гостей из-за пределов Украины, богослужение проходит на украинском языке, и сразу встает вопрос о взаимоотношении украинской и русской церквей. В ходе работы собора мало что удается сделать, кроме обсуждения текущей ситуации. Но поставленный вопрос звучит громко.

Начало украинского закона и украинской церкви

Итак, приблизительно в одно время в Киеве происходят два значимых события – церковный собор и выборы в Украинское учредительное собрание. К сожалению, оба они не выполнили своей исторической миссии – дать украинскому государству свою церковь и свой закон. Этому воспрепятствовало предпринятое вскоре наступление красных войск Михаила Муравьева на Киев. Тем не менее начало было положено – законы для украинского государства продолжали вырабатываться в ходе украинской национальной революции. А украинская автокефальная церковь через пару лет все-таки родилась – апостольским чином. 

0

Выбор редакции

Comments