Вид на ул. Б. Васильковскую
фото: Вид на ул. Б. Васильковскую
10:01   21.03.19 Фото

Киев-1919 – рождение советской бюрократии. Ч. 1. Куда образованному податься?

С установлением в 1919 г. советской власти многие киевляне, особенно те, кого теперь причислили к «имущим», были поставлены на грань выживания. Сотрудники ликвидированных коммерческих структур пополнили ряды безработных. Чтобы хоть как-то прожить, многие из них стали поступать на службу во всевозможные учреждения, массово открываемые в столице УССР. Так начала формироваться специфическая социальная прослойка – «совслужащие».

Обывательские метания

 плакат времён Гражданской войны «Академик»
Крушение привычного уклада жизни: плакат времен Гражданской войны «Академик»

Огромная масса киевлян к марту 1919 г. осталась почти без средств к существованию. Город, когда-то славный своими предпринимательскими талантами, резко менялся. Закрывались банки, акционерные и страховые общества, конторы и т. п., а их многочисленные сотрудники увольнялись. Прежние накопления, даже еще не разграбленные, тоже стали недоступны.

загрузка...
загрузка...

Вдобавок ко всем реквизициям, контрибуциям, чрезвычайным налогам и прочему с 4 марта в Киеве ввели трудовую повинность. Ей подлежали живущие на «нетрудовые доходы» или использующие наемный труд; лица свободных профессий, юристы, сотрудники прежних газет и т. д. Им запретили выезд из города и привлекали к принудительной физической работе.

«Буржуи» отбывают трудповинность
«Буржуи» отбывают трудповинность

А на горизонте маячила еще и повинность военная. В 1930-е В. А. Антонов-Овсеенко делился планами по организации украинской красной армии. Туда предполагалось призвать по Украине 350-400 тыс. человек.

Мобилизационный плакат красной армии в Украине
Мобилизационный плакат красной армии в Украине

Чтобы избежать всех этих бед, киевляне бросились срочно искать себе любое занятие. Началась «пролетаризация состоятельных»: молодые люди из когда-то обеспеченных семей, с хорошим образованием, пытались найти места – хотя бы официантов, сторожей, горничных, сиделок. «Странный теперь город наш Киев. Доктора и адвокаты сторожат огороды. Чекисты на раутах знакомятся с консулами», – с горечью отмечал очевидец.

Кроме заработка, подобные занятия позволяли сделать один очень важный шаг – вступить в профсоюз. А это уже открывало некоторые перспективы. Профсоюзы как «школа коммунизма» приветствовались новой властью, считались первыми ячейками грядущего бесклассового общества. До сих пор первую скрипку в их деятельности играли рабочие и служащие. Теперь же началось стремительное развитие ранее созданных объединений работников сферы обслуживания, извозчиков, актеров, врачей и т. д.

Членство в профсоюзе сулило хоть какую-то защиту от давления властей и создавало иллюзию устроенности. Можно было уже не бояться мобилизаций, пользоваться услугами страхования, медицинской кассой, бесплатно ходить в театр, питаться в профсоюзной столовой. Главное – менялся статус: с «буржуазного» на трудовой.

Тем же, кому не посчастливилось устроиться сразу, пришлось прибегать к услугам биржи труда.

Биржевые «прелести»

Все киевские потрясения вызвали в городе, и без того не обремененном изобилием вакансий, новый всплеск безработицы. Предприятия неуклонно сокращали производство, а в пищевой и легкой отраслях одно за другим останавливались – как и сахарные заводы в пригородах. Почти ничего не строилось. Резко упал спрос на бытовые услуги. Прекратилось производство предметов роскоши – а к ним новая власть могла отнести все что угодно.

По этому поводу очевидица пишет: «Кажется, «коммунист» и «идиот» – значение этих двух слов равносильно. Вышел декрет о количестве мебели, которое полагается на семью… На семью полагается шкаф (1), стол (1), столько кроватей и стульев, сколько членов семьи, плюс 2 стула для гостей… Умывальники, комоды, этажерки, ночные столики и т. п. считаются, очевидно, излишними предметами роскоши, которые, разумеется, в случае нахождения будут реквизированы».

Столкнувшись с новым вызовом, власть была вынуждена что-то делать. Но и здесь успела наломать дров. Все частные посреднические конторы и агентства по трудоустройству в одночасье закрылись. Решением исполкома в середине февраля 1919 г. открылась единая биржа труда. И… сразу оказалась загружена до крайности. С первых дней здесь ежедневно регистрировалось по 300-500 безработных, а к апрелю эта цифра выросла до 1 тыс. человек.

Организация же ее работы была поставлена просто отвратительно. Очевидец Ю. К. Рапопорт красноречив: «Попробовал я, было, сделаться безработным. Это особая профессия; нужно каждый день ходить на биржу труда и штемпелевать особую карточку. Многие буржуи так и живут: лучше пройтись проштемпелеваться, чем коптеть в комиссариате.

Но к этому тоже надо приспособиться. На бирже труда почему-то заправляют не коммунисты, а меньшевики. И надо им отдать справедливость: из всех учреждений это самое гнусное, самое проплеванное, замызганное, провонявшееся…

И уж, конечно, самое сумбурное и грубое. Трудно сосчитать, через сколько очередей приходится здесь пройти. В узеньких душных коридорах хвосты сталкиваются, сбиваются… В одной и той же комнате по пять очередей, за каждым столом особая; какой-то маленький черный человечек – видно, создатель всего этого замечательного аппарата – кубарем летает по лестницам, расталкивает все хвосты, кричит, топает ногами, ругается».

Лучшим выходом для очень многих столкнувшихся с этим хаосом, казалось трудоустройство в многочисленных советских учреждениях.

Как грибы после дождя…

В Киеве, как в крупнейшем городе Юго-Западного края Российской империи, в городе губернском и уездном, всегда работала масса государственных и земских учреждений разного уровня. Но с установлением советской власти и переносом сюда столицы УССР – начался настоящий чиновный бум.

Первым же приказом коменданта Киева Н. Щорса от 5 февраля «органы бывшей власти упраздняются». Тем не менее тут же, приказом №9, работа в общественных учреждениях должна продолжаться. Далее власть берет на учет всех специалистов, людей с образованием, бухгалтеров, юристов и т. п. – чтобы в случае нужды принудить их к работе.

Мариинский дворец
Мариинский дворец

А затем начинает формироваться новый бюрократический аппарат, приобретая вскоре чудовищные формы. Центр города – от Липок до ул. Прорезной и далее – «освобождается» от жильцов. Здесь открывается масса новых структур: центральных, губернских, уездных, городских. Совнарком и Наркоминдел расположились в Мариинском дворце.

Бывшая резиденция гетмана П. Соропадского, здание не сохранилось
Бывшая резиденция гетмана П. Соропадского, здание не сохранилось

Бывшую резиденцию гетмана занял председатель Совнаркома Х. Раковский. Наркомпрод помещался по ул. Крещатик, 6 и в гостиницах «Империал» и «Петроград» по ул. Большой Васильковской; Наркомат военных дел – Крещатик, 28, Прорезная, 2 (здания не сохранились), Музыкальный переулок, 1; НКВД – Лютеранская, 22 (по старой нумерации домов).

К новым учреждениям потянулись вереницы повозок с реквизированной мебелью и прочим имуществом. В основном все эти «присутствия» возглавили большевики. В силу своей малообразованности и некомпетентности в управлении они крайне нуждались в специалистах.

Угол ул. Прорезной и пер. Музыкального
Угол ул. Прорезной и пер. Музыкального

И в столице УССР начинает формироваться новый слой общества – служащие советских учреждений, или совслужащие. Сюда охотно идут «буржуи» – из разных соображений. Так, киевская студентка пишет в дневнике: «Советская служба будто бы дает паек, который никто никогда не получает, и кое-какие привилегии, напр., те дома, где живет много советских служащих, не реквизируются».

 «Пайковое» удостоверение
«Пайковое» удостоверение

Это хоть какая-то возможность защититься от преследований: получить охранную грамоту на библиотеку, избежать мобилизации, помочь попавшим в беду родным. «Служба есть, разумеется, вещь необходимая. Денег она дает мало – но не в деньгах тут сила: без службы нет социального положения. При советском строе мыслимы два status’a: «сотрудник» – или дезертир», – резюмирует Ю. К. Рапопорт.

Павда, добавляет он, есть и другие: «В кондитерской у Зелковского в пять часов, кроме непременных чекистов, можно встретить… крайне правых, «самодержавников». Это те, что говорят: лучше большевики, чем Деникин с кадетами. Таких совсем немало, …они опаснее большевиков: их распознать труднее… Они готовы служить большевикам, только бы «кадет» утопить».

Итак, обыватель ринулся «покорять» совучреждения. И сразу же столкнулся с «визитной карточкой» нового строя.

«Ну как не порадеть родному человечку!»

Оказалось, что теперь ничего не значат способности, знания и умения. При новом строе во всех сферах жизни дело решают взятки, связи, знакомства. Киевская студентка спасается от выселения за… старый чемодан и несколько бутылок водки. Адвокат А. Гольденвейзер с помощью друзей устраивается юрисконсультом в губсовнархозе.

Адвокат А. А. Гольденвейзер
Адвокат А. А. Гольденвейзер

«Оригинальная власть! Один из ее высших представителей не стесняется действовать по знакомству наперекор ей… Большевики довели до абсурда все недостатки, которыми отличаются плохие правительства. У них без протекции, без знакомства нельзя сделать шагу, нельзя вообще существовать», – отмечает киевлянка.

Не исключение и белогвардейский агент – ему служба нужна для прикрытия. «Разумеется, в конечном счете я попал на службу так, как все: по знакомству, – вспоминает Ю. К. Рапопорт. – Дальний родственник жены, бравый гвардейский полковник… все режимы просидел в одном из «нейтральных», хозяйственных ведомств. Сидит и теперь – только слегка переименовали их. Усиленно меня приглашает».

 Ю. К. Рапопорт, фото времен Великой войны
Ю. К. Рапопорт, фото времен Великой войны

Успешно пройдя все этапы трудоустройства, заполнив «гнусную» анкету, он быстро осваивается: «Я получаю высокую должность начальника отдела – должно быть «за ученость». Это очень хорошо, на случай выселений, облав и пр. и пр., а кроме того, мне предстоит набрать штат из 25 человек. Значит, можно многих пристроить».

И новоиспеченный «начальник из Наркомпрода» тянет к себе всех кого может. Главное – красиво нарисовать схему развития отдела и обосновать перед руководством сверхценность кандидатов. «Большой кружок – это я. Черточка вниз и кружок поменьше. Это будет, скажем, Александр Николаевич Орловский. Вот уж два месяца как мировые судьи ликвидированы, а у Александра Николаевича семья…

Вторая черточка вниз от меня, второй кружок: «Заведующий вторым подотделом». Пусть он, скажем, разрабатывает инструкции и циркуляры. Сюда придется посадить Шаумберга. Этот старик, которого отдали мне в подчинение, немало меня смущает…

Третий кружок, третий подотдел: типографский… Сюда в качестве спеца можно пристроить Стоцинского. У них с женой все вещи брошены в Петербурге, а в учреждении по делам печати хоть и высокие ставки, да ведь на жалованье не прожить…

Нужно, однако, и Алешу устроить… Правда, слишком много людей в городе знает его как поручика Билибина… Поэтому Алеша… будет сидеть дома. Он в командировке: подыскивает для склада помещение.

Все остальные места заполняются разными дамами и барышнями».

Таким вот образом формировалась прослойка советских служащих. Но это был еще не театр абсурда, а лишь его преддверие. Настоящее безумие начиналось там, дальше – в коридорах и кабинетах совучреждений.

загрузка...
загрузка...
Афиша Киева

kancom.kiev.ua

budenergoatom.com.ua

mimi-studio.com