футуристы
12:04   21.02.19 Фото

Ссорился ли киевский губернатор с доителями изнуренных жаб

Дореволюционный Киев словно губка впитывал в себя последние достижения научно-технической революции, рождающиеся в Старом и Новом Свете. Живо интересовался город и новинками культуры, доброжелательно, а зачастую с восторгом принимая на своих сценах и подмостках артистов и музыкантов со всего мира. В феврале 1914 года киевские обыватели получили возможность познакомиться с «искусством будущего» — во втором киевском городском театре прошли гастроли московских футуристов.

Литературно-художественные авангардистские движения дали буйные ростки в солнечной Италии в первом десятилетии XX века. 20 февраля 1909 года французская газета Le Figaro опубликовала статью «Обоснование и манифест футуризма», написанную итальянским писателем и поэтом Филиппо Томази Маринетти. «Манифест» был размещен на первой странице в качестве платного объявления, но именно с него началась официальная история футуризма.

1912 год. Итальянские футуристы. Филиппо Томази Маринетти в центре.
1912 год. Итальянские футуристы. Филиппо Томази Маринетти в центре

28 января (10 февраля по новому стилю) 1914 года идейный вдохновитель футуризма Маринетти прибыл поездом на Александровский вокзал Москвы. В тот же день трое московских  футуристов — Василий Каменский, Давид Бурлюк и Владимир Маяковский представили киевским зрителям свою программу на сцене киевского городского 2-го театра, расположенного в здании по ул. Александровской 12.

загрузка...
загрузка...
Киевская афиша
Киевская афиша

Большие гастроли

Киев не был первым пунктом в турне футуристической труппы, которое началось  14 декабря 1913 года с посещения Харькова и завершилось 29 марта 1914 года в Баку. В Симферополе, Севастополе, Керчи, Одессе, Минске, Самаре, Ростове на Дону, Саратове, Тифлисе и Баку московские футуристы дали по одному представлению, и только в Киеве и Одессе выступали дважды. Планировали они побывать и в Екатеринославе, Гродно и Белостоке, но там местные власти согласия на проведение представлений не дали. Николаевская полиция, встречая «революционеров от искусства», предприняла повышенные меры безопасности и даже пыталась – впрочем, без особых успехов – контролировать речи докладчиков. Саратовский градоначальник  перенес выступления с вечера на день, при этом ограничив время представления. Харьковская полиция отметилась тем, что составила на Василия Каменского, прочитавшего свое стихотворение о Степане Разине, протокол «о прославлении атамана разбойников».

Объявление в газете «Киевлянин»
Объявление в газете «Киевлянин»

Единственная гастроль

Скандальная репутация добралась до Киева значительно раньше самих футуристов. Благодаря их стремлению выделиться из толпы, шокировать публику яркой цветной одеждой, смелыми и неожиданными высказываниями, эпатажным поведением, а также общему коллективному имиджу хулиганствующих людей искусства собирались полные залы.

Воспоминания Александра Вертинского сохранили небольшой, но характерный пример: «Прибыв 28 января в Киев, футуристы сразу же привлекли к себе внимание как внешностью, так и активными действиями. Зайдя пообедать в ресторан Роотса, находящегося в начале Крещатика, Маяковский потребовал подать себе еду в перевернутых тарелках. На аргумент официанта, утверждающего, что это сделать невозможно, Владимир резко ответил: «А у нас в поэзии все возможно». В результате заказанный борщ футуристы так и не получили, а второе блюдо им таки подали в перевернутых вверх дном тарелках. Примечательно, что водку наливать в перевернутые рюмки гастролеры не требовали.

Швырять в киевских обывателей пустые бутылки, как это было заведено для московских прогулок, футуристы не стали, тем не менее к началу представления в половине десятого вечера в кассе городского театра заявили об аншлаге. Значительная часть публики была привлечена на выступление футуристов не тягой к прекрасному, не интересом к «искусству будущего», а предвкушением обязательного скандала.

Критическим взглядом

Рассказывая читателям «Киевлянина» о вечере футуристов, литературно-театральный критик, подписавший свою статью как Н. Николаев, не смог удержаться от ироничного тона повествования, опуская стиль своей рецензии до уровня фельетона.

«Когда на сцене, с пестро размалеванными тряпками с подвешенным зачем-то к колосникам пианино, появился в красной куртке не то английского жокея, не то ресторанного кельнера господин Маяковский и, раскачиваясь наподобие сухой придорожной ветлы, принялся на распев с однообразными повышениями и понижениями голоса докладывать почтенной публике, переполнившей зал второго городского театра, об основных задачах футуристической поэзии, было очень занятно.

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?

Владимир Маяковский

Владимир Маяковский

«Молодой человек, с низко зачесанной на лоб челкой волос, доходившей до самых бровей, с некрасивым, маловыразительным, почти грубым лицом городского полуинтеллигента, он, однако, очень убедительно и толково, на языке обычной человеческой речи изложил теорию новой поэзии…  Горожанин, для которого музыкальные впечатления слагаются из воя фабричных гудков, дребезжанья экипажей, гуденья телефонных проводов, шума автомобилей, лязга якорных цепей, вряд ли способен правильно понять и оценить музыку Бетховена и Моцарта».

 Далеко не лестные критические комментарии достались и Василию Каменскому, выступившим с докладом «Смехачам наш ответ», нацеленным дать «достойную отповедь .. разным Чуковским, Брюсовым, Измайловым».

Может быть, выпьем 
Чарку вина 
За здоровье Комет, 
Истекающих бриллиантовой кровью. 
Или лучше — заведем граммофон. 
Ну вас — к черту — 
Комолые и утюги! 
Я хочу один — один плясать 
Танго с коровами 
И перекидывать мосты — 
От слез 
Бычачьей ревности 
До слез 
Пунцовой девушки. 

 

Василий Каменский
Василий Каменский

Критик писал: «В преднамеренно пестром одеянии, симулирующем костюм клоуна, с пестро расписанным лбом, господин Каменский, еще очень молодой человек, доказывал, читая по бумажке, что русская журнально-газетная пресса, завидуя славе господ футуристов и ожидающему их поэзию великому и славному будущему, не останавливалась перед явною и намеренной клеветой. Его шутовской наряд, размалеванный пестрыми линиями узенький лоб, жалобные интонации голоса, невольно пробивающиеся сквозь намеренный апломб речи, производили впечатление школьника, которому учитель словесности несправедливо поставил единицу за сочинение, не признав его творческих откровений».

А в вышине УЗОР СОЗВЕЗДИЙ

Чуть трепетал, НО соблазнял

И приближал укор возмездий,

Даря отравленный фиал.

Была душа больна ПРОКАЗОЙ

О, пресмыкающийся раб,

Сатир несчастный, одноглазой,

ДОИТЕЛЬ ИЗНУРЕННЫХ ЖАБ

 

Давид Бурлюк, в этот вечер с докладом не выступал, что, вероятно, и спасло его от нелицеприятных комментариев Н. Николаева.  

Давид Бурлюк
Давид Бурлюк

Самой удачной частью представления, по мнению критика, оказалось чтение футуристами своих поэтических произведений, которое «привело зрительный зал в довольно оживленное настроение. Но хорошего понемножку! Явная и преднамеренная бессмыслица этих произведений, да еще произносимая с тупым несокрушимым апломбом, в конце концов, несомненно, надоела, утратив свою новизну, остроту и неожиданность, и публика оставалась в зале исключительно ради ожидавшегося почему-то скандала».

Скандала этим вечером не случилось, и огорченные этим фактом зрители разъехались и разбрелись по домам. На автора же заметки господа футуристы произвели «впечатление просто продувных ребят, которые придумали отличное средство выгодно эксплуатировать глупое любопытство падкой до скандалов толпы».

Несмотря на разгромную рецензию, а может, даже назло настрочившему ее журналисту, футуристы, первоначально планирующие дать в Киеве только одно выступление, провели еще одно 31 января. И наконец удовлетворили ожидания публики. Владимир Маяковский, повествуя о неизбежном забвении всех старых, «дофутуристических» поэтов и прозаиков, был прерван репликой из зала: «А как же Пушкин?». Ответ Маяковского был скор и резок: «А ты молчи, лысая говядина!». Зал утонул в хохоте. Обладатель замечательной лысины  продолжать словесную перепалку с поэтом не стал.  Эта история со временем стала городской легендой и обросла кучей подробностей. По словам множества «очевидцев», объектом злой насмешки стал киевский губернатор.

Федор Федорович Трепов
Федор Федорович Трепов

Вот только ни один из рассказиков не стал уточнять его имя, а на тот период в театре могли находиться сразу три человека: Киевский вице-губернатор действительный статский советник Борис Дмитриевич Кашкаров, губернатор Киевской губернии шталмейстер Николай Иоасафович Суковкин и генерал-губернатор Киевской, Подольской и Волынской губерний генерал-лейтенант Федор Федорович Трепов. Шутки с любым из этих господ могли закончиться весьма печально, но ни один из московских  футуристов-гастролеров на преследования киевских властей впоследствии не жаловался.

загрузка...
загрузка...
Афиша Киева

kancom.kiev.ua

budenergoatom.com.ua

mimi-studio.com